На фронт Павел Кодочигов ушёл в 19 лет. В августе 1942-го, после окончания Московского Краснознаменного пехотного училища, он назначен командиром миномётного взвода 229 стрелкового полка 225-й стрелковой дивизии.

Бои на Волховском фронте шли тяжёлые. Солдаты и командиры Красной Армии проявляли настоящий героизм. 29 января 1942 года группа разведчиков 299 полка, перейдя по льду реки Волхов, проводила разведку огневых точек противника недалеко от территории Рюрикова Городища в районе мостовой насыпи у опор недостроенного моста. Внезапно разведчики попали под перекрёстный огонь замаскированных вражеских пулеметов. Первым рванулся к ним раненый сержант Иван Герасименко, за ним - рядовые Леонтий Черемнов и Александр Красилов, закрыв амбразуры дзотов своими телами. Это позволило другим бойцам группы уничтожить вражеский узел обороны и выйти из боя с наименьшими потерями. Это был чуть ли не единственный коллективный подвиг самопожертвования за всю историю Великой Отечественной войны. 21 февраля 1944 года Герасименко, Красилову и Черемнову было посмертно присвоено звание Героев Советского Союза.

Приказом Ставки Верховного главнокомандования от 21 января 1944 года за освобождение Новгорода 225-й стрелковой дивизии было присвоено почетное наименование «Новгородская».

Павел Кодочигов помнил каждый метр своего участка Волховского фронта.

«У каждого, кто воевал, есть своё «московское направление». Есть оно и у меня… Для меня Трубично, Моторово, Витка, Тютицы, Любцы, Мясной Бор – всё еще не просто деревни, расположенные на шоссе Новгород – Ленинград, а сильнейшие укреплённые пункты на пути к Новгороду, навсегда въевшиеся в память названия на зелёной военной карте. И снесённая снарядами колокольня в Моторово по-прежнему прежде всего вражеский наблюдательный пункт».

«Немецкая разведка пошла на соседний дзот, а наш оказался под отсекающим огнём. Я вначале думал, что немцы пошли в наступление. Солдат оставил в дзоте, чтобы всех сразу не убило, а сам выскочил в траншею. В дыму и огне как-то сориентировался, что немцы идут справа, вытащили мы все пулемёты и открыли огонь по нейтралке... Когда отбились, я скрутил сантиметров на 20 папиросу и первый раз курил взатяжку. И даже не закашлялся».

В январе 1943-го взвод Кодочигова перебросили под Новгород. 18 марта «пошли в лоб». «Немцы нас расстреляли за полчаса на открытом поле… От нашей роты осталось 6 человек, от батальона – чуть больше 20, а от полка – около сотни»

Утром 18 января 1944-го враг начал выбивать наши подразделения с шоссе Шимск – Новгород и железной дороги близ села Воробейка. «Мы не побежали, стреляли и из автоматов, и из подобранных пулемётов, и из миномётов, насколько можно было поднять ствол, были готовы и к рукопашной, но вовремя появились артиллеристы, прибавили своего огоньку, спасли нас. И вдруг откуда-то прилетает мина… Потом вторая…Взлетел с мыслью: «Голова оторвана, но мозг ещё работает, сейчас конец».

После госпиталя о журналистике Павел Кодочигов, поначалу, забыл. Получил юридическое образование, работал адвокатом, потом был избран членом областного суда. Но в феврале 1953-го попросился в штат только что образованной редакции молодёжной газеты «Тюменский комсомолец».

В 1954-м Павел Кодочигов стал её первым собственным корреспондентом по Ямалу и это - не смотря на сложные условия работы на севере, плохо совместимые с увечьями. Кодочигов на протезе исходил весь Север, побывал во всех районах округа, кроме Пуровского. И никогда не показывал, какую боль испытывал и как рисковал в экспедициях. К одному из судёнышек, на котором журналист должен был отправиться в путь по реке Полуй, проложили дощечки. «Внизу – чёрная вода, ветер дует, и если бы меня сдуло или оступился, то и был бы мне конец. Но отступать некуда. Сейчас бы не пошёл и не прошёл, но тогда мне было всего 30 лет», - вспоминал потом Павел Кодочигов.

Буквально через год журналист выпустил книгу "Я работаю в редакции". Но она не о нём, а о тех, кого он встретил и искренне полюбил на Севере.

Помимо "Тюменского комсомольца" Павел Кодочигов сотрудничал с газетой "Тюменская правда", был литературным редактором на областном телевидении.

Об именитых героях Севера писали часто. Павел Кодочигов умел находить безымянных.

"В мае Конда вышла из берегов. Ее примеру последовали многочисленные протоки. Участки оказались отрезанными один от другого. Строители задыхались от нехватки материалов, от бездорожья, от недостатка горючего. В мае погрузили на амфибию бензовоз.
– Пустой он у тебя, а то потонем? – спросил водитель амфибии.
– Пустой. Чуть солярки в нем, – слукавил водитель бензовоза.
Качнуло амфибию. Качнуло бензовоз на ней. Подалась солярка назад, осела амфибия и стала тонуть вместе с бензовозом.

В мае вода ледяная. Но быстро нашелся человек, решивший спасти машины. Нырнул раз, зацепил трос. Только стали вытаскивать, трос сорвался. Тогда человек нырнул на четырехметровую глубину второй раз и уже крепко-накрепко зацепил трос за амфибию. Вытащили.

– Кто это был?
– Да тракторист один. А фамилия его… Ребята, как фамилия того, кто нырял под
амфибию?
– Фамилия, фамилия…, - наконец вспоминают – Рожин!

Сначала обидно стало за Рожина – подвиг человек совершил, а тут его фамилию забыли. Потом подумалось: а сколько здесь совершается таких подвигов? Ежедневно, ежечасно. Кому не пришлось купаться в ледяной воде, когда отстаивали от нее энергопоезд, базы с горючим и базы со стройматериалами, десятки других важнейших объектов? Здесь все сложнее и труднее, чем в обжитых районах. Здесь даже подвиг становится обычной нормой поведения и никого не удивляет".

Павел Кодочигов стал не просто журналистом, еще и известным писателем, главным редактором – сначала тюменского телевидения, а затем – радиокомитета, спецкором «Уральского рабочего», редактором отдела прозы журнала «Урал». Он без устали пишет о тех, кто прошёл через горнило самой страшной войны. Книгу "Как ты жива осталась, мама?" посвящает фронтовым медикам - женщинам.

"Мы как-то занялись невесёлыми подсчётами, и оказалось, что из 25 или даже 30 наших уличных друзей-приятелей с войны вернулись всего пятеро – и все после госпиталей», - вспоминал Павел Ефимович.

Стрелок Володя Илькевич, лётчик Анатолий Береснёв, истребитель танков Карл Тоотсе, Виктор Анцыгин, возглавивший разведроту партизанского отряда после того, как вырвался из немецкого плена под Вязьмой…

Чтобы писать о них, Павел Ефимович изучил не только десятки архивных документов, но и встретился с родными своих уличных друзей.

Очерк "Шестой комбат" Павел Кодочигов посвятил своему однокашнику Евгению Герасимову, автору памятника Борцам революции, установленному в Тюмени в 1957 году.

В боях за станцию «Пустошка» Евгений Герасимов получил приказ доставить оставленную на поле боя подбитую пушку. «Мыслимое ли дело вытащить с нейтральной полосы, из-под самого носа врага, орудие?» Но с заданием справились. И с этой пушкой, у которой вышла из строя автоматика (но артиллеристы придумали «метод» освобождаться от гильз ударом топора по автоматике), Герасимов воевал до конца войны. С ней он близ пушкинского села Михайловское принял под своё командование батарею «сорокапяток». Он был шестым по счёту комбатом – предыдущих убили.

Евгений Герасимов уже в наши дни немало сил приложит, чтобы в Тюмени появился памятник "Прощание" - десятиклассникам, ушедшим на ту войну.

В 1970-м переехал в Свердловск и начал работать в журнале "Урал". С этого времени Кодочигов начинает писать документальные книги о войне. "Здравствуй, Марта" - о новгородской подпольщице Марте Лаубе. Сборник очерков "Как ты жива осталась, мама?" - о целом эшелоне молодых девушек 18-20 лет, которых отправили на Волховский фронт.